Не ерунда, а хундры-мундры
Филипп телешом стал, покачиваясь, в сторонку и попросил мужика закурить.
Мимо, болезно взглядывая, проходили девки и бабы.
— Прикрой свои хундры-мундры-то, — подошла к нему сгорбившаяся старушонка и подала свою шаль.
Какие «хундры-мундры» предлагает прикрыть старушка едва не утонувшему Филиппу, одному из героев повести Сергея Есенина «Яр»?
Моя бабушка, всю жизнь прожившая на Волге, частенько употребляла это смешное сочетание — хундры-мундры, имея в виду всякие мелочи, личные вещи или, как порой говорят, «нехитрый скарб». «Собирай свои хундры-мундры и поехали». «Разложила свои хундры-мундры, весь стол заняла». Однако в тексте Есенина у этого слова — явно другое значение. Заинтересовавшись, я заглянула в словари и обнаружила, что… никаких хундр-мундр (или хундров-мундров) в них нет.
В Большом словаре русских поговорок* обнаружилось шутливое пермское выражение «собирать шундры-мундры (шуни-муни)», означающее «готовиться к отъезду», собирать вещи, пожитки, манатки. И как раз «манатки» — слово, вероятно, пришедшее из польского языка, — нашлось во множестве словарей: и в Толковом словаре С. И. Ожегова, и в Толковом словаре Д. Н. Ушакова, и в Толковом словаре С. А. Кузнецова. И если в первых двух слово «манатки», отнесённое к просторечным, определяется как «пожитки, вещи», то в словаре Кузнецова** появляется уточнение — не просто пожитки, а «подержанная, ношеная одежда, носильные вещи». У Даля находим слово «манатья», которое, помимо мантии монаха, означает также зипун, накидку, подержанную одежду.