Знаем ли мы, что такое язык?
Долгое время лингвисты пытались провести чёткую «красную линию», которая отделяла бы венец творения — человека — от остального животного мира, основываясь на том, что у животных есть только инстинкты и сигналы, а человек владеет языком, и это доказывает его превосходство над всеми прочими живыми существами.
В середине XX века в обсуждении языкового вопроса появился свой «законодатель моды» — американский лингвист и антрополог Чарльз Хоккет, который сумел ясно сформулировать, в чём отличие человеческого языка от того, что языком не является.
В 1950-е годы в лингвистике были свои «тренды». По классической для тех лет доктрине, язык считали социально-поведенческим феноменом. Оппонентом выступал Ноам Хомский, который уверял, что язык у нас «прошит» в ДНК как врождённый дар. А ещё были приверженцы гипотезы Сепира — Уорфа (теории лингвистической относительности), которые спорили с Хомским, утверждая: не мозг диктует правила языку, а язык формирует наше мышление. Согласно этой теории, структура того языка, на котором мы говорим, напрямую влияет на то, как мы воспринимаем пространство, время, число и даже цвет. То есть, например, если в вашем языке нет слова для обозначения синего цвета, вы будете воспринимать синий не так, как человек, в языке которого есть слова для обозначения десяти его оттенков. Сторонники гипотезы Сепира — Уорфа считали, что примитивные языки делают интеллект носителей низким и что некоторые языки превосходят другие. Спор между сторонниками этих двух теорий на какое-то время разделил специалистов на два лагеря.