Венец мужу своему или оружие дьявола?
Женский вопрос на Руси
Женских имен от нашей славянской древности сохранилось до обидного мало. Летописцы упоминают лишь немногих жен, дочерей или сестер князей, да и то, называя их не собственными именами, а по отцу – Всеволодовна, Мстиславна, или по мужу – Глебовая, Мишиная, или по брату – сестра Всеволожа. Вниманием не обделена разве что княгиня Ольга, которая, взяв власть в свои руки после убийства древлянами мужа Игоря, показала себя сильным мудрым государственным деятелем, не уступающим правителям-мужчинам. «Изобразительный ряд» и того скуднее: несколько книжных миниатюр и чеканок на украшениях, которые любили носить славянки.
Вот, пожалуй, и все, что поведали нам современники вятичек и полянок. Тем бесценнее вещественные памятники древней славянской истории, найденные археологами: орудия женских ремесел, предметы быта, украшения, посуда, остатки одежды, тканей и обуви. И тем замечательнее колоссальный труд этнографов – собирателей и хранителей родной старины, традиций, обрядов, сказок, поверий.
Соединяя все известное воедино, попытаемся представить жизнь славянки XI—ХIII веков, ее положение в обществе, степень свободы, права, возможности, отношения с родственниками, мужьями, детьми, соседями. Это непросто – мнения о положении женщин на Руси в научном сообществе порой настолько противоположны, что невольно озадачивает: как, пользуясь одними источниками, ученые люди умудрялись вычитывать в них столь взаимоисключающие сведения. Начиная с первых отечественных славистов XVIII века, например, бытует точка зрения о бесправной, чуть ли не рабской доле славянки, которая сначала безраздельно подчинялась власти отца или главы рода, а, выйдя замуж, становилась собственностью мужа, распоряжавшегося ею по своему усмотрению. Высказывались и совсем уж нелепости, будто женщина только с разрешения отца или мужа могла с кем-либо разговаривать, а, проголодавшись или испытывая жажду, должна была спрашивать у главы семьи разрешения поесть и попить водички. По утверждению одной из первых российских писательниц-феминисток Е. Н. Щепкиной (1854—1938), дела обстоят еще печальнее: «большакзаправила, как феодальный сеньор, присваивал себе права на молодых женщин, пользуясь зависимым положением их мужей» (Е. Н. Щепкина. «Из истории женской личности в России», 1914).