Александр Бард: « Люди — это константа, технологии — переменная»
![](https://cs.kiozk.ru/content/mbg/r3l/rll/b1olkezlhfpvx7wjm5aprvs/art/84703/gkjfukdd.jpg?v=1&temp_url_sig=oMCXvtl_UBrOZB2Bs4IZiw&temp_url_expires=1726160927)
Гонка технологий и всеобщая цифровизация приведут к появлению новой мировой элиты — нетократии, считает преподаватель Стокгольмской школы экономики, киберфилософ Александр Бард. В лекции для РБК Pro он рассказал, как можно стать нетократом сегодня, почему алгоритмы надо защищать от монополии корпораций и почему политики не любят интернет. Предлагаем журнальную версию беседы.
От первого слова до «цифры»
РБК: Давайте начнем с основ. Какое значение имеет развитие технологий и что в первую очередь меняется в цифровую эпоху?
А.Б.: Если мы посмотрим на историю человечества в целом, то увидим, что анализировать ее надо в контексте информационных технологий. Мы можем выделить четыре основные парадигмы.
Первая парадигма — это собственно то, что отличает человека от обезьяны: за сотни тысяч лет мы развили устную речь, и это был первый шаг вперед.
Потом, примерно восемь тысяч лет назад, появилась письменная языковая культура. Она отличается от устной тем, что больше нет надобности держать в голове большие объемы информации, чтобы передавать ее другим. Конечно, когда вы рассказываете историю, вы должны что-то помнить. Поэтому до появления письменной речи самые пожилые члены племен, которые еще не скатились в маразм, были очень ценными, потому что тогда люди были в основном кочевниками, занимались собирательством, охотой, и знания передавались от одного члена племени к другому. Когда появилась письменность, все изменилось. Запоминать уже было не обязательно. Если у вас есть какой-то прообраз ручки и бумаги, можно записать данные и хранить их не у себя в голове, а передавать их другим. Именно письменность сделала возможным постоянные поселения: человек перестал кочевать, возникли деревни, торговые пути между ними, начались войны, и жизнь кардинально изменилась. Так появилось то, что мы называем цивилизацией.
Следующая революция — изобретение печатной машины в Германии в 1450-х годах. Эта инновация распространилась на Францию и на остальной мир. До появления книгопечатания книги переписывали от руки. Их писали в монастырях, это занимало месяцы и годы. И книга тогда стоила примерно €150 тыс. в современных деньгах. Потом, естественно, цена радикально снизилась. И уже в 1550 году напечатать книгу можно было за несколько минут и по цене до 30 центов. Вместе с печатным станком появилась возможность хранить и распространять информацию в беспрецедентном масштабе, повсюду создавались библиотеки. И люди массово учились читать, писать, считать. Так появилась современная цивилизация.
Французская революция 1789 года произошла много позже изобретения печатного станка. Однако именно печатный станок стал причиной Французской революции. Редко кто из благородных монархов, прелатов церкви мог читать книги. Однако народ умел читать, умел считать — в XVIII веке на улицах Парижа можно было купить по доступной цене книги, газеты. Была создана первая «Энциклопедия», которая вобрала в себя все знания человечества на тот момент. Эти инновации сделали возможной Французскую революцию. А после Французской революции началась современность, и мир изменился необратимым образом. С появлением цифровых технологий аналогичные процессы происходят и сегодня.
РБК: Как цифровизация соотносится с предыдущими революциями?
А.Б.: Скажем так: если объем данных, которые накопило человечество и которые оно способно обработать, увеличивается самым кардинальным образом, естественно, происходит смена парадигмы. Именно это мы и наблюдаем в последние 40 лет.
В современных условиях объем информации удваивается примерно раз в два года. Таким образом, все данные за всю историю человечества, которые были накоплены в мире до 2019 года, меньше того массива данных, которые мы накопили за 2020–2021 годы.
Кроме того, мы получили беспрецедентные технологии для работы с данными. Вы заходите в Google, забиваете любое слово в поисковую строку и за секунду находите миллионы ссылок на разные источники. Ни один библиотекарь мира даже близко с такой задачей не справится, а Google справляется.
Новая эпоха началась в 1980-х годах в Калифорнии и быстро распространилась по всему миру. Эта смена парадигмы происходит намного быстрее, чем все предыдущие, потому что в нашем распоряжении есть быстрые и дешевые технологии: ноутбуки, смартфоны. Вы можете общаться с людьми по всему миру, вы можете жить в интернете. По сути, это информационная революция, беспрецедентная по масштабу и невиданная в человеческой истории.
Природа перемен
РБК: И кто от этой революции выигрывает? Кто является основным бенефициаром?
А.Б.: Если вы можете выйти в интернет, уже неважно, где вы живете, в какой стране мира. А если вы успешно присутствуете в интернете, то вы уже становитесь частью новой парадигмы. У вас создаются беспрецедентные по масштабу социальные связи.
В то же время с 1980-х годов мы являемся свидетелями кризиса институтов, которые были частью старой парадигмы. Политики сегодня куда менее важны, чем были когда-либо. Они очень стараются доказать свою значимость, однако это выглядит неестественно, как в плохой пьесе. И когда кто-то вынужден вести себя так театрально, это значит, что полномочий и власти у них намного меньше, чем раньше.
То же самое происходит и со СМИ. Газеты становятся устаревшими — прямо со смартфона мы проверяем новостные ленты, которые обновляются каждые несколько секунд, читаем грамотные комментарии грамотных экспертов, с которыми можно взаимодействовать напрямую. И новые способы взаимодействия куда более эффективны, чем старые.
Конечно, изменилась и роль ученых. Мы используем технологии и в нашей работе, в преподавании, общаемся с их помощью. Очень важно говорить о том, как технологии влияют на образование, экономику, культуру, природу.
Тем более нам надо решить проблему климатических изменений.
Больше того, о том, что климат меняется, мы узнали именно благодаря интернету. Мы бы эту проблему сейчас вообще не обсуждали, если бы из-за интернета в какой-то момент не поняли, что в мире меняется климат. И изменения эти очень серьезные.
Мы все больше уходим в цифровой мир. И кто становится победителем, бенефициаром в этой ситуации?
Это люди, которые живут и общаются в интернете.
Нетократы и потребтариаты
РБК: Как новые технологии взаимоотношений между людьми влияют на общество и меняют структуру социума?
А.Б.: Конечно, технологии на нас влияют самым колоссальным образом, потому что информация нас просто захлестывает. Как с этим работать? С помощью алгоритмов. Но, скорее всего, алгоритм не должен лишь рассказывать вам все то, что вы сообщили ему ранее. Эти технологии надо развивать и усложнять.
Есть принцип антагонизма. Он предполагает, что время от времени надо нарушать работу алгоритма, чтобы он ставил ваши вкусы, мнения под сомнение. Например, Spotify составляет вам плейлист, основываясь на ваших предпочтениях. А дальше он может вам сказать: давайте каждая десятая песня будет выбиваться из ваших предпочтений. Вы ее еще не слышали, но вдруг она вам понравится?
Так же развивается и социальная среда. Люди, готовые время от времени сталкиваться с неожиданными ситуациями, учиться с ними справляться, будут иметь огромное преимущество перед теми, кто все время решает одни и те же задачи или живет в однородной среде.
Интернет может поставлять нам либо информацию, либо развлекательный контент. Появился замечательный термин «инфотейнмент» — сочетание информации и развлечений (entertainment). Интернет сейчас основан как раз на этом принципе. То есть когда поисковый алгоритм выдает вам какие-то результаты, то он показывает и то, что вам может показаться интересным, и то, что покажется информативным. И если вы делаете выбор в пользу информационных источников, то вы, скорее всего, будете в итоге более опытным и образованным. У вас будет шире кругозор, вы будете успешнее в своей профессии и даже в поиске партнеров. А если вы отдаете предпочтения только развлечениям, то будете просто тратить время. Есть очень циничный термин «индустрия прожигания жизни», многие американские корпорации гордятся тем, что создают именно развлечения.
Но интернет можно использовать и для развлечения, и для саморазвития. Ваш выбор влияет на вас радикальным образом. И здесь как раз появляется новая аристократия — нетократия1. Это люди, которым нравится принцип антагонизма. Им нравится сталкиваться с чем-то новым, неожиданным, узнавать больше о мире, развиваться, расти над собой. Такие люди, несомненно, в цифровом мире будут намного успешнее, чем все остальные. Скорее всего, вам интереснее было бы общаться с кем-то, кто знает больше, чем вы, кто пережил что-то, чего вы не переживали, у кого вы могли бы научиться, кто мог бы изменить вас.
1Нетократия — netocracy = net («сеть») + аристократия
С другой стороны — люди, которые целый день лениво пялятся в монитор и убивают время. Вам ведь не захочется общаться с ними, правда? Потому что это низший класс нового цифрового общества. Мы зовем их консьюмтариатом, или потребтариатом2, потому что они лишь пассивно потребляют цифровые технологии, ни с кем не общаются. Это противоположная нетократии категория людей.
2или консьюмтариаты (consumtarians) = consumers («потребители») + пролетариат
В каждой стране, в каждой культуре и языковой среде есть своя нетократия. И представители нетократии разных стран общаются между собой. Они встречаются в Дубае, Сингапуре, предпочитают страны с хорошими налоговыми режимами и приятным климатом, с не очень жестким госрегулированием. Переводят туда свой бизнес, штаб-квартиры. И страны, которые могут предложить им такие условия, являются основными бенефициарами с географической точки зрения, потому что цифровая аристократия будет жить именно там.
Алгоритмы против корпораций
РБК: Какие вы видите основные угрозы от цифровизации?
А.Б.: Проблема в том, что нас по-прежнему окружает старая парадигма капитализма, или промышленной эпохи. А мы сейчас переходим в новую эпоху, где главная ценность — это внимание людей. Вниманием людей завладеть очень сложно. Деньги не гарантия внимания, поэтому в наших книгах мы очень много пишем об эпохе борьбы за внимание, а не за капитал. И чтобы захватывать внимание, важно уметь работать с информацией. Но информации очень много, информация нас захлестывает. Как с ней работать? С помощью алгоритмов.
Старая структура использует все средства для того, чтобы нападать на алгоритмы. Возьмем корпорации, которые не очень успешно внедряют технологии. Они покупают рекламу в Google, на Facebook (соцсеть признана в РФ экстремистской и запрещена), тратят миллиарды долларов, только чтобы выглядеть успешными в интернете. Мы называем этот процесс коррупцией капитала.
Вообще говоря, алгоритмы должны ориентироваться только на ваше внимание, на ваши запросы. Они должны быть вашими ангелами-хранителями, которые помогают совершать путешествие по информационному морю и получать необходимые знания, расти и развиваться. Алгоритмы должны учитывать то, что вы делаете в интернете, историю вашего поиска, ваши предпочтения.
Алгоритмы также должны, например, учитывать, даете ли вы рекомендации в отношении сайтов, в отношении ресторанов, анализировать, как работает сарафанное радио — этот очень мощный инструмент. Если вам нравится ресторан, вы его рекомендуете друзьям, они ставят ресторану высокие оценки, и он становится популярным. Так это должно работать.
Никаких коммерческих отношений в процессе выбора не возникает, реклама не нужна. И это, собственно, экономика внимания. Ее нельзя купить или продать. Она основана на нашем личном опыте.
В 2020-е годы, я думаю, люди перестанут принимать решения, не собрав как можно больше данных. Все решения станут обоснованными. Но на них будут влиять алгоритмы в интернете, наше поведение в социальных сетях, а также рекомендации — прямые и косвенные — людей из круга общения. И это, наверное, основное, что меняется в нашей жизни.
Но чтобы алгоритм работал так, он должен быть открытым, на него никто не должен влиять, потому что деньги коррумпируют людей и алгоритмы, и это их разрушает.
РБК: Алгоритмы принадлежат цифровым платформам, таким как Google или «Яндекс». Но это ведь тоже корпорации. О какой свободе в цифровой среде мы можем тогда говорить?
А.Б: Корпорации обречены. Они сейчас на пике, но я думаю, что мы будем требовать свободы и открытости алгоритмов. Они не должны быть коррумпированы деньгами.
Это будет происходить по всему миру, не важно, говорим мы о демократиях или диктатурах. Если я, например, увижу, что алгоритм «Яндекса» или Google порекомендует мне плохой ресторан и меня там отравят за огромные деньги, я перестану пользоваться этим алгоритмом и начну пользоваться другими поисковиками и картами, которые покажут мне то, что я ищу. Думаю, условия будут диктовать пользователи.
Именно поэтому конкуренция в цифровом мире настолько важна. И опасно, когда крупные российские, американские, европейские компании пытаются контролировать алгоритмы. Впрочем, они лишь откладывают наступление лучшего нового будущего. А оно обязательно наступит.
Кроме корпораций, нами манипулируют политики. Политики по всему миру хотят нас контролировать. И неважно, где вы находитесь, в России, Финляндии, Швеции, США, в любой стране политики страшно боятся интернета, потому что контролировать его они не в состоянии. Они нам говорят: информация — это зло, там, в интернете, одни тролли, там всякие анонимы, никаких настоящих новостей там нет, это все фейки. А единственная истина — то, что вам говорят политики, и то, что они публикуют в старомодных бумажных газетах.
Еще одна проблема, как ни странно, исходит от традиционных ученых — профессоров, которые занимаются гуманитарными науками. Они постоянно говорят, что интернет — это плохо, потому что студенты проводят все свое время в интернете. А что их там на самом деле ждет? Их там ждут лучшие в мире лекции. Студенты могут слушать лучших преподавателей планеты, а не каких-то середнячков из маленьких университетов.
Политики и эти ученые обрушиваются на интернет не потому, что он плох, а потому, что интернет лишает их власти. А для нас как пользователей интернет очень важен, и мы должны бороться за открытые, честные алгоритмы. Надо выбросить из уравнения и деньги, и политиков, и вот этих профессоров, и журналистов, которые препятствуют развитию, потому что в новом мире они нам уже будут не нужны.
Факты и фейки
РБК: Но доля истины в словах политиков все-таки есть: достоверность информации в интернете часто вызывает вопросы. Новости подаются быстро и не всегда проходят фактчекинг. Как с этим справляться в новую цифровую эпоху?
А.Б.: Конечно, распространять фейковые новости забавно, но они ничего никому интересного не сообщают и ничему не учат. Если вы будете читать в интернете проверенные новости из надежных источников, заниматься фактчекингом, то алгоритм направит вас в сторону достоверных фактов и истины. И я уверен, что вокруг нас будет все больше правды и фактов, потому что наши возможности проверять, заниматься фактчекингом будут беспрецедентно велики.
В Манчестере социологи провели исследование. Они сравнили текст из «Википедии» с текстом из энциклопедии «Британника». «Википедия» — это горизонтальная структура, она пишется пользователями, которые доверяют друг другу, и там нет ни редакторов, ни формальных процедур. Но оказалось, фактчекинг работает там настолько хорошо, что факты, изложенные в «Википедии», даже более достоверны, чем в «Британнике».
Надо помнить, что на вершине социальной лестницы находятся нетократы, и у них будет доступ к самой качественной и достоверной информации, потому что они постоянно будут ставить под сомнение то, что они знают, и получать самые точные факты.
Необязательно ставить под сомнение свою картину мира постоянно, но время от времени это должно происходить. Именно так вы учитесь и становитесь нетократами. Именно на эти качества, на способность к критическому мышлению будут смотреть другие нетократы. И вы можете стать частью международной сети нетократов именно потому, что тоже станете для нее источником достоверной точной информации.
Метавселенные и профессии будущего
РБК: Верите ли вы в новые технологические концепции, например метавселенные или NFT-технологии?
А.Б.: Да, конечно. Но мне кажется, все это пока на стадии эксперимента. История показывает, что постоянно возникают новые технологии, а успеха добиваются лишь немногие. Мало что может сравниться с печатным станком или интернетом.
РБК: А какова роль гуманитариев в новом цифровом мире? Есть ли у них перспективы или им придется идти за кассу в «Макдоналдс»?
А.Б.: Я думаю, все будет хорошо. Люди — это константа, а технологии — это переменная. Если вы инвестируете в технологии, то будьте готовы к тому, что их придется обновлять раз в три года. Но когда вы инвестируете в людей, это надежная инвестиция: люди не меняются на протяжении десятилетий.
Общество, конечно, становится все более сложным. В прошлом в течение всей жизни у людей было 100– 150 знакомых. А сегодня у нашего поколения — сотни тысяч знакомых в течение жизни, поэтому очень важно понимать, как мыслят и живут другие люди.
Я всегда говорю в своих лекциях: технологии, программирование, математика — это все здорово и очень важно. Но в конечном итоге, мне кажется, самый правильный карьерный шаг — это стать, например, терапевтом, психологом, потому что нам приходится непросто. И людям нужна помощь, когда они пытаются разобраться в том, как устроены мир и общение с другими людьми.
Полная версия лекции — на сайте РБК Pro.
Только для читателей журнала: подписка на РБК Pro по специальной цене.
Фото: «КиноПоиск»